fbpx

Часть 2. СНПО…. ГУСНПП «Краснодарберегозащита». Мои первые впечатления

Когда я в мае 1999 года пришёл на работу в ГУСНПП «Краснодарберегозащита», это уже было не то объединение, которое создавалось изначально. За 10 лет до моего прихода, т. е. в 1989 году, создавали специализированное НПО или СНПО. А в наши обвальные, разрушительные 90-е это СНПО не стало исключением, развалилось. Причина: в середине 90-х прекратилось финансирование госпрограммы по инженерной защите побережья края.

Пока было финансирование все структурные подразделения были при деле. Как только средства у государства иссякли, СНПО распался на десяток  отдельных предприятий, перешедших на вольные хлеба. К тому же, в принятом в то время Гражданском кодексе исчезла такая организационно —  правовая форма, как объединение.

Объединения, тресты, управления, комбинаты, фабрики и заводы канули в лету. Все госкомпании получили статус государственных унитарных предприятий.

Полное название стало — государственное унитарное специализированное научно-производственное предприятие (ГУСНПП).

Особенности законодательства 90-х

90-е годы. СССР распался. Экономика России стала резко деградировать в условиях прервавшихся экономических связей. Крупные объединения, тресты, проектные и НИИ, ранее имевшие в своём составе структурные подразделения, стали разваливаться. Эти структурные единицы пытались выживать по отдельности. Всё разделялось, дробилось и мельчало.

 Я не ставил целью в этом цикле статей приходить к каким-то глобальным выводам. Не стану вдаваться в подробный анализ той непростой эпохи развала всего, что ещё было способно работать. Но есть одно очень серьёзное предположение и не могу обойти его вниманием. Это правовая база,  основа которой была заложена именно в эти 90-е годы. Все последующие редакции основных законов, как правило, были вариациями изначально положенных в основу в 90-х годах.

Даже беглый анализ законов, принятых в 90 годы, говорит о том, что они были направлены на стимулирование разъединения. Дезинтеграционные и деструктивные процессы были по сути узаконены.

Надо полагать, что цель этого губительного для развития государства «законотворчества» был одна. Превратить Россию в сырьевой придаток других стран. Этот заказ послушно и, надеюсь, неосознанно исполняли  чины самого высокого ранга. Это была эпоха  горе — реформаторов, авторов «шоковой терапии».

Современные отголоски правовых перекосов 90-х

Некоторые особенности национальной экологии

Можно констатировать, что основа нашего водного и в целом экологического законодательства была заложена как раз в 90-е годы. Оно было и остаётся, мягко говоря, недостаточно продуманным. Поэтому, этот блок законов был  серьёзным препятствием реализации различных инвестпроектов, особенно подлежащих экологической экспертизе (далее — ЭЭ).   И до сих пор, в современных условиях, он блокирует или, по крайней мере, тормозит реализацию важных госпрограмм.

Причина: особенности водного  и экологического законодательства.

О Водном кодексе РФ , о его парадоксах и противоречиях я уже много писал в предыдущих своих статьях. Главная особенность Водного кодекса РФ состоит в приоритете охраны водных объектов перед их использованием (ст. 3, п.2) и , главное, перед защитой от негативного воздействия вод.

Главная особенность экологического законодательства состоит в отсутствии технического регулирования в сфере охраны окружающей среды.  Отсутствуют технические регламенты в сфере охраны окружающей среды. Между тем, статья 6 Федерального закона  «О техническом регулировании» от 27.12.2002 г. 184 — ФЗ относит охрану окружающей среды к одной задач разработки технических регламентов, но их пока нет. Отсюда возникает возможность вольного трактования экологических требований. Получаем монополизм экспертизы плюс субъективизм эксперта. И в итоге можно заблокировать реализацию любого объекта, решения, технологии, начинания, идеи, Причём, какими бы прогрессивными, созидательными и эффективными они ни были. Инструмент для этого один — государственная экологическая экспертиза.

О противоречиях и дублировании функций госэкспертиз (экологической и строительной) также излагал свою позицию.  Экологические ортодоксы имеет  прочные позиции на федеральном уровне. Поэтому поборникам независимости ЭЭ удается отстаивать монопольное право на её проведение. Пока не удается включить институт ЭЭ в единую структуру государственной строительной экспертизы проектов.  Ни низкостатусный Госстрой России постельцинской эпохи в составе Минрегиона России не смог в свое время, ни сейчас Минстрой России с его ФАУ «Главгосэкспертиза России» не может.

Экологические требования, безусловно, должны быть. Однако, они не должны быть вольно трактуемыми, а также должны быть выполнимыми. Убежден, что экологические требования к объектам должны быть различны в зависимости от опасности объекта. Нельзя примерять одни и те же требования на строительство, к примеру, морского  пляжа и морского нефтяного терминала.

Олимпийские преодоления

Если бы не специальное олимпийское законодательство, принятое при подготовке к Олимпиаде «Сочи — 2014, «…Много «если бы». Например, не личное участие в подготовке Президента РФ… Не поистине героические усилия Д.Н. Козака и руководства Краснодарского края… И не пробивная сила руководителя Олимпийского штаба Д. Х. Хатуова… Нам бы до сих пор бы не удалось бы построить олимпийские объекты.

Тогда организаторы прочувствовали все сложности преодоления экологических препонов из-за вольно трактуемых экологических требований. Однако, должные выводы, к сожалению, не были сделаны. Экологический «беспредел» как был тогда, так есть и сейчас. Он является серьёзным препятствием реализации морских ГТС, в том числе берегозащитных. Это отголосок 90-х годов…

Но кое-что из позитивного сохранено. Это сокращение срока  проведения рыбохозяйственной экспертизы Росрыболовства по объектам ГТС с 3 месяцев до одного. Это все. Правительство страны ушло от необходимости решения этих препятствий развития экономики. Мол, Олимпиаду провели? Провели! Остальное теперь как-то сами  преодолевайте.

Структура СНПО и ГУСНПП «Краснодарберегозащита» 

Без сомнения, создание в 1989 году такого мощного СНПО «Краснодарберегозащита» можно поставить в заслугу его первого  руководителя Вячеслава Георгиевича Кириллова (далее — ВГК). Оно было создано по образцу и подобию объединения «Грузберегозащита». Причём Госстрой проникся идеей защиты морских берегов. Поэтому подобные объединения были созданы в Калининградской области и в Дагестане.

ВГК, являясь опытным аппаратным работником, понимая, что «кадры решают всё», собрал эти кадры и дело пошло. Большой вклад в становление и развитие организации внесли входившие в его руководство нынешние работники НПЦ «Берегозащита» Танитовский Владимир Николаевич и Фёдорова Светлана Ивановна, а также Шалагин Пётр Ионович.
В состав объединения входили:
— Аппарат управления в Краснодаре  (общее управление),

— служба единого заказчика,

— Сектор НИПИР в Краснодаре (выполнял НИР и ПИР).
— 6 строительно — монтажных управлений (в  Краснодаре, Ейске, Приморско — Ахтарске, Анапе, Геленджике, в Туапсинском районе) (строили сооружения).
—  4 региональных станций (РКЭС) в Темрюке, Анапе, Геленджике и Туапсе. Они вели режимные наблюдения за сооружениями, а также наиболее кризисными участками побережья).
— 2 лаборатории: Ейская и Новороссийская.

Как работало СНПО и что с ним стало

В течение 1989 — 1996 гг. было построено более 26 км морских берегозащитных сооружений в Ейске, Приморско — Ахтарске, Анапе, Геленджике и Туапсинском районе. Строительство вели силами подрядных подразделений  СНПО. Проекты разрабатывал сектор научных и проектных работ. Он же выполнял НИР и организовывал систему мониторинга с привлечением РКЭСов. Эксплуатации как таковой не было и средств на содержание построенных сооружений не выделяли. В стране в то время была полная неразбериха в вопросах госимущества. Сооружения до середины 90-х годов числились на забалансовом учёте предприятия.

Подрядные подразделения, не имея заказов, постепенно приходили в упадок. Позже, в начале 2000-х годов они все были ликвидированы. РКЭСы тоже закрывались. Из них дольше всех продержалась Туапсинская и Темрюкская РКЭСы. Туапсинская РКЭС стала называться «Туапсе берегозащита», формально существует по сей день, но фактически бездействует.

Самым живучим и дееспособным из всех подразделений СНПО оказался сектор НИПИР. О всех его перипетиях буду излагать в последующих главах данного цикла статей.

До принятия закона о госзакупках

Сектор НИПИР, самое крупная структура СНПО, работал довольно успешно. Сектор стабильно финансировали из краевого бюджета.  Ежегодно сводили перечни работ сектора. Это были НИР, в том числе мониторинг построенных сооружений и локальных участков побережья. Край финансировал и проектные работы, как правило, проекты капремонта  ранее построенных морских  ГТС. Кроме того, проекты защиты наиболее кризисных участков морского побережья и берегов рек.

По сегодняшним меркам является  странным тот факт, что объёмы финансирования для ГУСНПП намечались адресно отдельной строкой в краевом бюджете. Ни конкурсов, ни торгов, ни конкуренции. Более того, за счёт краевого бюджета полностью содержали аппарат управления. Таким образом, по нынешним меркам статус предприятия можно было приравнять к краевому госучреждению.

Ко времени моего прихода на предприятие завершалось строительство здания по адресу ул. Короленко, 2/1 в 8 этажей. Когда здание закладывалось, считали, что оно будет полностью для ГУСНПП. Однако время и резкое сокращение финансирования  стройки со стороны центра внесли коррективы в планы.  В итоге предприятию достались 2 этажа. Остальные 6 остались в собственности края.

Закон Краснодарского края от 18.11. 1998 г. N 156 — КЗ «О береговой зоне Черного и Азовского морей на территории Краснодарского края»

Одной из тем НИР была разработка проекта краевого закона о морской береговой зоне Краснодарского края. Только благодаря настойчивости ВВ Закон Краснодарского края от 18.11.1998г. № 156-КЗ был принят. Он принят в выхолощенном варианте, однако,  самое главное сохранилось. Закон признавал наличие береговой зоны моря, как зоны активного  взаимодействия суши и моря (помимо ВОЗ —  водоохранной зоны).

Согласно закону органом по управлению  береговой зоной  стал департамент строительства и архитектуры  края. Это резко подняло статус департамента. А чтобы не увеличивать его штатный состава, в ГУСНПП и был создан отдел. По существу это был отдел департамента формально в составе предприятия. Это был оперативный штаб по  реализации положений краевого закона. Потом — по его защите.

Работа в этом отделе стала точкой отсчёта моей новой карьеры. Начальником отдела был  В.Н. Добровольский. Чуть позже он стал замом гендиректора, я — начальником данного отдела.

Когда краевой закон о береговой зоне начал работать

ВВ планомерно и очень действенно добивался наведения порядка на морском побережье края.  Не всем это нравилось.
Он, являясь по натуре своей борцом, зажигал нас своей энергией и оптимизмом. Никогда не боялся проблем, и трудности его не пугали. Всегда доходил до сути нерешаемых вопросов и решал их. А если они не решались, руки никогда не опускал и продолжал бороться.

В течение действия закона было принято 2 краевых постановления. О сносе объектов незаконного строительства в бухте Инал и о незаконной добыче ракуши на  побережье Азовского моря. Работали и над проектом  3-го постановления: о сносе незаконно построенных лодочных кооперативов. Под их видом в Сочи прямо на урезе воды были возведены гостиничные комплексы. Вот тут то и начались нападки на принятый  закон.

Бытовало мнение, что в тех самых лодочных кооперативах могли засветиться большие начальники, в том числе из силовых структур. На стадии согласования проекта  постановления что-то пошло не так. Губернатор его так и не подписал.

Кроме того, одной из основных задач нового закона было создание берегового фонда.  Вводить новый налог было нельзя (это прерогатива центра). Поэтому в планах были отчисления от налогов и сборов в береговой фонд. Это — водный и земельный налоги, а также курортный сбор. Но никто не хотел делиться. Ни земельщики, ни водники, ни курортники. Мы пытались убедить их согласовать направление части средств в береговой фонд. Однако это было тщетно. Нам отвечали, мол, мы сами будем решать, направлять из средств от наших налогов в ваш береговой фонд или нет.

Причины отмены краевого закона о береговой зоне

Прокуратура заявила протест на краевой закон. Суть протеста был в том, что закон о береговой зоне, якобы, противоречил  Водному кодексу РФ.

Мы долго встречались с авторами  протеста и убеждали их.  Объясняли  разницу в целях Водного кодекса и нашего закона. Цель Водного кодекса — защита водного объекта от загрязнения, засорения, заиления. А цель закона о береговой зоне, наоборот, защита  от негативного (ранее называли — вредного) воздействия вод. Иными словами, ВОЗ моря и береговая зона могли совпадать. И ограничения в данных зонах тоже могли совпадать. Но цели этих зон разные. Наша логика была понятна, но не была принята.

Попытки «отщипнуть» от налогов на цели защиты берегов тоже стали ещё одной причиной гонений на краевой закон. Они закончились, в конечном итоге, его отменой. Закон был отменён краевым же законом в марте 2000 года.

При этом решением ЗСК от 22 марта 2000 года N 455-П  была создана рабочая группа по разработке проекта ФЗ. Он имел название «Об особом статусе береговой зоны Черного и Азовского морей».  Проект закона был разработан, но дело не пошло. И снова  из-за Водного кодекса.

Позже была ещё одна, очередная попытка «протолкнуть» ФЗ о морской береговой зоне РФ через Госстрой РФ. Однако и у него было мало сил , чтобы «подвинуть»  Водный кодекс и ставший на его защиту  Минприроды РФ. Проект того закона получил ряд замечаний Минюста РФ. Поэтому идея закона была оставлена в покое до лучших времен на неимением каких-либо реальных перспектив его принятия.

Лучшие времена так и не наступили и всё никак не наступят. И ВВ давно на пенсии, и моя не за горами, а наше дело движется крайне медленно. Никак ответственные государевы люди не могут уяснить, что нужен закон о берегах. Даже Береговой кодекс. Проект Берегового кодекса готовили. Он есть, но «водники» тогда взяли верх над береговиками. Наверное, в отместку последним в первую редакцию Водного кодекса было включено понятие единого водного объекта. Туда входили и берега, чтобы до конца добить идею о Береговом кодексе.

В рамках или тисках Водного кодекса

Помню, как ВВ вдохновлял нас не опускать руки. Как он, вместе с тем, переживал отмену своего детища — краевого закона о береговой зоне. Как он, мягко выражаясь, поносил разработчиков Водного кодекса РФ,с которыми был лично знаком. Именно Водный кодекс РФ занял правовое поле, на которое претендовал и до сих пор претендует закон о береговой зоне. Именно Водный кодекс преградил нормальное правовое решение вопросов защиты  от негативного воздействия вод.

Правительство РФ в течение последних нескольких лет пытается в рамках Водного кодекса РФ решить вопросы защиты от негативного воздействия вод. Введено понятие зон затопления и подтопления. А о другом, более опасном проявлении негативного воздействия вод — размыве берегов — почему-то забыли. (Данной проблеме я посвятил одну из недавних статей).

Повторюсь: это — отголоски правовых перекосов 90-х.  Законы писали далеко не патриоты нашего государства. Это из тех 90-х годов тянутся последствия изначально неверно принятых  правовых приоритетов.  Новая редакция Водного кодекса 2006 года ничего принципиально не поменяла.

Если бы эти законы были написаны такими людьми, как ВВ, знающими, мыслящими по-государственному, а не узко ведомственно, то было бы многое иначе. Было бы значительно меньше наводнений. Было бы значительно больше чистых широких морских пляжей. Все ГТС на водных объектах содержались бы только за счёт федерального бюджета. Не было бы дублирования функций госэкспертиз. При проектировании морских ГТС экологической экспертизы не было бы вообще.  Берега страны не разрушались бы, так как были бы надёжно защищены.

Данная статья посвящена моему наставнику Бирюкову В. В. и написана 10 марта 2019 года, в день его рождения. Желаю ВВ крепкого здоровья и долгих лет жизни в радости и благополучии!

Опубликовано Eduard Kushu

ООО "НПЦ "Берегозащита" (г. Краснодар)

%d такие блоггеры, как: